5newsday.ru
Флаг Евросоюза. Архивное фото
Европа оказалась в сложном положении из-за отказа от поставок углеводородов из России, выбор альтернатив у нее невелик, считает бизнес-аналитик, советник министерства энергетики Саудовской Аравии Фрэнк Кейн.
“Одержимость президента Трампа Гренландией и экзистенциальная угроза Североатлантическому альянсу, которая с этим связана, ставят европейскую энергетическую политику в затруднительное положение. Политики ЕС и Великобритании сталкиваются с выбором между сокращающимися источниками нефти и газа из России, от которых они обязались навсегда отказаться в следующем году, и зависимостью от американских источников от союзника, который начинает выглядеть враждебно”, – написал он в своей статье для экономического издания Arabian Gulf business inside.
Такой расклад, по его мнению, заставляет Великобританию и членов Евросоюза снова искать альтернативные источники. Это может вынудить их обратиться к Ближнему Востоку за помощью в восполнении дефицита, что способно не только предоставить политикам в Персидском заливе большие торговые возможности, но и сделать возможным диктат в отношении европейской энергетической стратегии.
“Европейские политики стоят перед сложным выбором: континент не может позволить себе положить все свои энергетические ресурсы в одну геополитическую корзину”, – отметил Кейн.
Он указал, что США активно включились в процесс, чтобы заполнить этот пробел, особенно в сфере сжиженного природного газа (СПГ), когда на конец 2025 года почти 60% импорта СПГ в ЕС приходилось на Америку, но это не было актом благотворительности со стороны США, которые завышали цены на свою продукцию, тем самым повышая стоимость энергии как для европейских потребителей, так и для промышленности.
“Резкий рост импорта из США сейчас представляет собой стратегическую уязвимость. Если торговая война обострится, и энергетика окажется втянутой в тарифную политику или экспортные ограничения, Европа просто обменяет одну форму зависимости на другую”, – считает эксперт. При этом, по его мнению, при острой необходимости диверсификации источников энергии для Евросоюза их выбор не так уж и велик.
Так, указал аналитик, несмотря на то, что Норвегия остается крупнейшим источником природного газа и трубопроводных поставок в Европу, ее стареющие месторождения сталкиваются со своими собственными геологическими ограничениями. Алжир продолжает оставаться значительным экспортером газа, имея уже налаженную инфраструктуру в Южной Европе, но долгое время добыча в этой стране сдерживалась инвестиционной и нормативной неопределенностью.
Азербайджан расширил поставки в Германию и Австрию по Трансадриатическому трубопроводу, сейчас действуют многолетние соглашения, но Южный газовый коридор Азербайджана, хотя и имеет стратегическое значение, представляет собой лишь небольшую часть общих потребностей Европы.
Что касается поставок углеводородов из Восточного Средиземноморья, которые долгое время обсуждались в кругах, занимающихся энергетической политикой, они, как полагает автор статьи, “остаются скорее потенциалом, чем реальностью, из-за инфраструктурных, правовых и геополитических препятствий. При этом ливийский экспорт хоть и имеет потенциал, но сопряжен с обычными для этой хаотичной страны оговорками”.
Из опубликованного в минувший понедельник заявления Совета ЕС следует, что он дал окончательное одобрение запрету на импорт российского СПГ с 1 января 2027 года и российского трубопроводного газа – с 30 сентября 2027 года. В понедельник премьер-министр Словакии Роберт Фицо назвал запрет на импорт газа из РФ в Европейский союз идеологической глупостью, а во вторник – энергетическим самоубийством. Словакия подаст иск против этого запрета в европейский суд.
Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков ранее заявил, что Европа сама себе отказывает в диверсификации, запрещая поставки российского газа.
